• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Литература (список заголовков)
15:52 

Замер дом в долине

Никогда не думай, что ты иная, чем могла бы быть иначе, чем будучи иной в тех случаях, когда иначе нельзя быть.
Наткнулся в просторах интернета, впечатлило. Стырено отсюда

читать дальше

@темы: интернеты, литература, не для всех

15:50 

Замер Дом В Долине

Никогда не думай, что ты иная, чем могла бы быть иначе, чем будучи иной в тех случаях, когда иначе нельзя быть.
Наткнулся в просторах интернета, впечатлило

Замер Дом В Долине


Свобода с криками носилась вокруг меня, пытаясь клюнуть в лоб, когда я в последний раз выходил в город. Я хорошо запомнил это вышибающее все пробки чувство. Взглядом раскидывая вдоль дороги цветные кубики домов, я, как малый ребёнок, был переполнен счастьем и домашней стряпней. Я прощался со своим будущим, зная, что он меня больше никогда не отпустит. Нет, он не пришёл бы за мной сюда, поэтому я знал, что прячу в кармане счастливый билет как минимум на пару дней. И решил, что кроме гербицидов, которые уже булькали в канистре, будет булькать и мой живот. Когда насытиться виски с содовой. Я направился в кабак, где, озарённый, меня ждал Живодёр. Вообще-то, он мог бы стать врачом, если бы не делал свои надрезы фатально глубокими. Я прочёл ему пару нудных стихов, и тот сразу захотел перейти к делу:
- Так ты хочешь, что бы я привязал к этому дерьму, которое булькает, то дерьмо, которое взрывается и закопал прямо под твоим домом?
- Бьёшь прямо промеж глаз. Я гляжу твой рот ещё способен издавать звуки, наполненные смыслом.
- У.. Угу!.. Врач прописал тебе токсические ванны?
- Ты шутишь так глупо, что мне смешно. Я хочу его отравить.
- Так-так, начальник-босс, тогда уточни мне кое-чего, лады? Первое. Ты собираешься убить чувака отравой для растений? Похоже он реально дуб дубом, ага?! Второе. Ты, чёрт подери, с моей помощью собираешься кого-то грохнуть, и я узнаю об этом только сейчас?! Цена удваивается. Я-то, дурак, думал ты зовёшь меня поработать пиротехником на детском празднике. Третье. Зачем тебе вообще взрывчатка, а тем более под домом? Вы же оба сраных одуванчика, как пить дать, взлетите на воздух. Не легче ли его так травануть?! Или сдай его мне на опыты. Если отдашь тело, согласен работать за половину начальной суммы. А какой он из себя?
- Живичк, лапушка, я уважаю в тебе профессионала, но послушай-ка сюда. Как ты изволил выражаться, первое. Да, он, чёрт возьми, реально сдохнет от этой муравьиной мочи из моей канистры. Второе. Убивать? Я никого не собираюсь убивать, мой велеречивый друг. Я просто хочу, что бы жахнуло так, что бы его дерьмо разбросало в радиусе километра от места взрыва, а мой сад ещё неделю поливал дождь из гербицидов. Ты что-то говорил о фейерверках на детском празднике? Ты совсем угадал. Цена остаётся прежней. И наконец, апогеем всего апофеоза станет то, что если ты сможешь найти хоть чьё-то тело после взрыва, я заплачу тебе тройную цену. Лады?
- Выкупай мои мозги в тормозной жидкости, если я чего-то не понял.
- Я займусь этим в любом случае. И запомни — ты должен офигенно крепко приделать эту бадягу к самому днищу, догоняешь? Даже если из-под моего дома вылезет гигантский крот, под ним неожиданно разверзнется бездна, а оттуда забьёт гейзер, взрывпакет должен остаться на своём месте.
- Стопудово, мастер-шеф, я уже имел дело с гигантскими кротами, а при помощи скотча и бульдозера мы сможем закрепить хлопушку как раз там, где доктор прописал. Тока вот скажи мне один ответ: а этот чувак, он, типа, живёт у тебя и сейчас прям находится в доме?
- Ну да, как дятел в колокольне...
- Тогда уточни мне, каким образом он не заметит того, что я рою бульдозером под дом и строю офигенную яму?
- Не волнуйся, дружок, из живых существ он реагирует только на меня и свистящих в поле сусликов.
- Тогда вложи в эту банку из-под пива деньги и швырни ей в сторону моего дома. Всё будет сделано.
- Живчик, давай ты их просто положишь в карман?..

Дело приняло весьма неожиданный оборот, когда я понял, что оно-таки выгорело. Судя по тому, как Живодёр заорал, уронив канистру на ногу, он добавит немного взрывчатки от себя, что бы горящие рождественскими звёздами в небесах куски моего дома было видно из города. Представив себе это зрелище я почувствовал умиротворяющий приступ агрессивности. С любой стороны очевидно, что и в луже, и в море шансы захлебнуться невелики, но я постараюсь.

Посасывая виски как молоко из груди Моны Лизы, я трепетно разглядывал уплывающие вдаль стены, но молния неожиданного события развернула мой взгляд вспять. Я увидел её, покрытую мантией из влюблённых преданных глаз, связанных бежевыми нитками. Её тело имело настолько скульптурный характер, что, казалось, его создал свирепый гений троих величайших скульпторов, которые передрались за право назвать её Галатеей и умерли в один день, оставив своё творение прекрасно незавершённым. Гладко сияющая (чуть тёмная) кожа вдохновила меня подойти, чёрные волосы ласкали воображение, смело нарисованные глаза таинственным образом делали её макияж привлекательным. То, что она умела говорить, стало приятным сюрпризом - закрыв лицо глазами, она произнесла:
- Сколько у нас времени?
- Чуть больше суток.
- Тогда поехали к тебе.
- Куда?
- Если бы ты слушал, вместо того, что бы пялиться на мои губы, то скорее всего сам бы понял ответ на этот по-детски непосредственный вопрос. Домой, к тебе домой, если не сказать больше.
- Если не смотреть на твои губы, их существование потеряет смысл. Я не могу оставить твоё лицо пустынным, так нелепо разрушив прекрасное.
- Увидеть Париж и взорвать его?
- Где ты была всю мою жизнь? Когда ты понимаешь меня с четвертьзвука, я наблюдаю, как стремительно теряют ценность годы, прожитые в уютной клетке, выращенной мной собственноручно. Написанные прозапас стихи о любви, похоже, обретают свою хозяйку.
- Лучше разбросай их по птичьему двору курам на смех, потому что там, где собираются соединиться тела, слова не ценнее денег. Твои метафоры так же безумны как и причёска.
- А если учесть их совокупность? Три года в стерильном мирке избавили меня от перхоти, но добавили тонну других проблем.
- Тогда сам Грозный Король Облаков завидует тебе. Это же твою историю мусолят губы каждой второй телешлюхи из вечерних новостей, когда произносят имя писателя-неудачника, спрятавшегося в долине от жизни и мрачных недопоклоников? Это ты покидаешь дом лишь когда небеса велят идти за продуктами, и делаешь это не чаще раза в год?
- Три года как ты права. Сижу там и пишу пошлые глупости, в надежде на то, что стану умнее, прочту их снова и испытаю чувство стыда.
- Давай испытаем его вместе. А ещё я помогу тебе отыскать Дамоклов Меч с подходящим калибром. Ну же, поехали!..
- НЕТ! Пока он жив, у меня есть сутки. Пока он не потребует меня назад, исходясь взрывоопасным воплем, я остро чувствую каждую секунду, и не вернусь домой — глупо менять мгновение на вечность внутри протухшего яйца.
- Если ты так думаешь... Похоже, ты хочешь, что бы я заполнила тебя изнутри.

Наши губы соединились, и она полилась в мою глотку как кипящий цемент, чтобы навсегда связать стрелки моего внутреннего хронометра. Но этот миг длился так недолго, что я пропустил больше трамваев, чем секунд своей жизни, пытаясь отличит её язык от своего. Тогда выяснилось, что я человек со сменной сердцевиной, и она выпотрошила меня, и набила вновь. Теперь мантия связанных бежевых глаз стала одной на двоих, и, укрывшись ею, мы занимались любовью во всех пустотах города и окрестностей, забрызгивая их смыслом и желанием.

Время застукало нас, облюбовавших лысину Грозного Короля Облаков, который торчал из серого месива небес, открывая вид на долину, и дымился, как перегревшаяся на солнце Фудзияма. Целуя лишь губы, я успел рассказать ей всё перед тем как услышал безумный голос, зовущий меня вниз и пугающий отлучением от койки, холодильника и унитаза. Я ринулся к земле, пытаясь тормозить скукожившимися зародышными крылышками, но вместо эффекта получал лишь громоподобный поток проклятий, льющийся из глотки в месте с песенкой «Дом, милый дом».

Свистя искалеченным носом, я приземлился около своего деревянного самосозданного и самопровозглашённого бога-пленителя. Мой зелёный дом цвёл, каждое бревно ощетинилось ко мне крючковатыми культяпками свеженьких веточек-побегов, цветущих и благоухающих как освежитель для унитаза. Он звал меня войти и отдаться своим прежним занятиям, но кормить огромную муху кровью и вдохновением больше не входило в мои плнаны. Я метнулся прочь, в сторону пустынной дороги, я нёсся по долине молясь всем хихикающим чертям, но они лишь прятались за подсолнухами, наблюдая за погоней. Дом катился за мной как танк, грохоча массивно сложенным бревенчатым ложнобрюхом, подминая под себя холмы, камни и деревья. Моя голова пылала, сжигаемый ужасом мозг освещал мне дорогу, а крутящиеся брёвна его фундамента уже пережёвывали мой правый башмак. «МЫ В ОТВЕТЕ ЗА ТЕХ, КОГО ОЖИВИЛИ!» вопил дом, хлопая дверью и окнами, и безумное родео на гребне льющегося через край ужаса продолжалось. Он требовал ещё жертв, ещё и ещё воздаяний: пару поэм, три рассказа, полторы повести и гигантское эссе должны навсегда упокоиться в брюхе стола, что бы продлить его гипертрофированную растительную жизнь. Приковать меня к унитазу и закормить пирогами до смерти, показывая мне телевизионные розовые сопли — вот что собирался сделать со мной демон, которого я беспочвенно обвинил в благоустройстве своей души. «У ТЕБЯ БОЛЬШЕ НИКОГО И НИЧЕГО НЕТ!». Зыбкие надежды оторваться от него погружены в трещащую от натуги катапульту, грозящую распрямиться и послать всё ко всем чертям. «МЫ НУЖНЫ ДРУГ ДРУГУ! Я ЕДИНСТВЕННОЕ ЧТО ТЫ СОЗДАЛ!». Холодные острокрылые муравьи своими красными спинками трутся о стенки моих вен, вышибая на поверхность децибелы пота и литры крика. «НАКОРМИМ МЕНЯ И БУДЕШЬ ПРОЩ...»

Испепеляюще-холодное жидкое пламя пробило его насквозь, расщепляя растительную сущность, буря спецэффектов, гирлянд и бутафорского стекла взметнулась в небо, заливая округу радиационным фоном освободившейся омерзительной энергии. Ад вырвался на поверхность в том месте, где только что вращались жернова пожирателя моей души, и я, надутый парус взрывной волны, несся свистящим жалом пока не поравнялся с отдалённо похожим на транспорт пикапом Живодёра. Скрип тормозов ознаменовал падение, и на полном ходу из объятого безумным хохотом двигателя-фаэтона катапультировались два тела. Она бросилась ко мне, истекающему холодным потом и мочевой кислотой, чтобы наполнить сдувшееся, точь в точь как шарик-на-день-рождения, сердце, горячим воздухом из своей груди. Живодёр плясал в огненном дожде разноцветно-весёлых осколков, оглашая очищенную долину прекрасным гимном насилию и милосердию, пока мы сидели на насыпи, и говорили, касаясь истины лишь кончиком языка. Когда волны поцелуев и огненного безумия схлынули, и даже одержимый бесноватым ремесленником Живодёр повалился на землю, обессиленный и счастливый, в моей голове родилось начало нового стихотворения. Начало, которое уже не станет пищей для мёртворожденного брюха забвения, равно как и гимном новой жизни. Начало, которое унесёт за океан форму и содержание, если, конечно, обретёт конец и наполниться жаром искусства: «Замер дом в долине...».

@темы: литература, интернеты, не для всех

Истории иллюзий

главная